Мы с Димастым считаем, что Кафку не могли звать Кафкой, потому это смешно: его звали Каской или Кашкой, но картавые очкастые литературоведы говорили, захлебываясь воздухом, - Ах, как фногффыбательно пифет этот Кафка! – и всё из-за них в результате.

Франц Каска – согласитесь, звучит куда убедительнее. Почти как Богдан Ступка.

Димастый сегодня еще рассказал мне гениальный анекдот на три секунды: «Встречаются два педофила. – Ну что, по маленькой?..»; начитывал со мной, болеющей рэпом последние сутки: «Законы просты! Нам все до п*зды!».

И я вот сейчас понимаю, что такого в моей жизни приходится на два листа А4 каждый день, но живет ровно сутки-двое, потому что я чисто физически всего не помню – так, на юге у нас с Черновой была замечательная сказка про курочек.

- Чернова, как называются курочки, которые ничего не боятся?

Чернова хмурит красивые брови.

- Как?

- Курочки-Нессушки.

И уже прямо целый комикс про Курочек-Нессушек-ТээМ, которые ходят в повязках с надписью «Дружинница» и всех мочат; Курочки-Нессушки против Черепашек Ниндзя; Курочки-Нессушки корифанят с специалистками по наружной рекламе Мышками-Наружками.

И про спорт еще было, мое самое любимое. Трепа и Топор когда-то ввели мегатермин «master of proyebal». Еще одна буква «l» – и будет спорт, в котором чемпионы 90% человечества, а мы так просто входим в олимпийскую сборную.

Проебол.

Мы, проеболисты, крепки и плечисты. Оле, оле, будешь первым в проеболе.

У меня, например, пять хвостов, две неизданные книги и немереное количество упущенных мужчин, влюбленных в меня когда-то. Проебольное олимпийское золото плачет по мне горючими слезами.