- Mood:
exhausted - Music:Бумбокс - Зима
- Мы снаряжаем экспедицию за коньяком, и Илья Львович
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif)
natroix, волшебный до полной потери самоконтроля, рассказывает нам, как позвонил кому-то, и слышен характерный треск, потом будто взяли трубку (- Алло? Алло? - говорит Илья Львович) - и, спустя тягостную паузу, Матрица говорит ему человеческим голосом:
- Позднее.
Я вообще думаю, это почти религиозная история.
- Говорим с vorontsova о мамах и о старости; Эля улыбается уголками губ:
- А Вы знаете, Вера, да? Все женщины умирают блондинками.
- [с кавказским акцентом, характерно поддевая указательным пальцем воздух] Слюшай, ара, у маиво дома, напротив Рамстора - бальшой арбузный развал; там круглыи сутки сидят азирбайджянцы в кожаных куртках, очень сириозные; эти люди явно училис асновам пиара и рикламных тихналогий: зильоная клетка с арбузами вся абклеина листочками, где напичатано: " СУПЕРАРБУЗЫ! Астраханские! ГАРАНТИЯ 100%! Дыни, сладкие как мед!", а ищо бальшими красными цифрами "10 р.", выризанными из целлофана, и прочим; но нидавно - ара, они привзашли сибя.
Я иду мимо, а на жилезной клетке с двух старон приклеина фатаграфия раскошнай дэвушки, надкусывающей кусочек арбуза - и криво приписано сбоку, ара, чорным маркером:
ВКУСНЫЙ, КАК МОЙ МУЖ!
- Рассказываю, как мы с Женечкой и невозмутимым блондином зажигали в парке Горького в воскресенье:
- То есть, ты представляешь, я выбиваю двадцать восемь банок тридцатью патронами. Из Калашникова.
- Вера, если я правильно тебя понимаю, ты хочешь намекнуть, что если мы и раньше дружили с тобой, то теперь у нас просто нет выбора?
- Мы берем с porohovaya по чаю и садимся за стол в буфете, где кушают мои любимые Калашина и Ксюша duchesse; я кричу "ЧуковскАя! ЧуковскАя!", и Калашина поворачивается ко мне и спрашивает:
- Как ее фамилия?
Настя смеется: ЧукОвская. Но они меня называют ЧуковскАя.
Калашина, загораясь глазами: Ой, а Вы родственница, да?
Настя: Да.
Калашина, чуть в замешательстве: Да? А кого?..
- Mood:
nervous - Music:Серёга - Сука-иуда
- Написано до нас: Свобода не быть
"Мне всегда была ненавистна роль наблюдателя. Что же я такое, если не принимаю участия? Чтобы быть, я должен участвовать. [...] Я вовсе не собираюсь принижать здесь ни успехов разума, ни побед мышления. Я восхищаюсь светлыми умами. Но чего стоит человек, если у него нет сущности? Есть он - только видимость, а не бытие? Это сущность очевидна для меня в Гавуале или в Израэле. Она была очевидна для меня и в Гийоме.
Преимущества, которые дает мне моя писательская деятельность, например, возможность получить разрешение и уйти из группы 2/33, чтобы заняться другой работой, если бы профессия летчика мне разонравилась, - об этом я и думать не могу без отвращения. Это всего лишь свобода не быть. Только выполнение своего долга позволяет человеку чем-то стать".
Антуан де Сент-Экзюпери, "Военный летчик".
- Подруга на работе, с которой мы не виделись около полугода, показывает фотографии двухнедельной дочери.
- А роды тяжелые были? А она узнает тебя? А ноготочки крошечные такие, да?
- А ты-то, слушай! А книжка твоя? А на работе? А в универе? Ну ты даешь!
И обе, синхронно всплескивая руками: Слушай, как я тебе завидую!!!
- Девушка в переходе на Манежке вытягивает руки, пытаясь достать до потолка; мальчик аккуратно берет ее за талию и поднимает. Девушка скребет ноготками по штукатурке и хохочет.
- - Нет, ну ты представляешь, что со мной Майечка сделала! Стоило ей один раз сказать, что летом она возьмет меня на дачу под Питер, что мы будем купаться в Финском заливе и Ладожском озере и каждый день мотаться в город гулять - и я сразу сдавать хвосты, с первого же гонорара маникюры, кольца, браслеты, юбки в полоску, кофточки с вырезом! Три пары старых ботинок выбросила агрессивных, на огромной подошве - а раньше так гордилась! Краситься начала!
- У нее там фейс-контроль, что ли? Дресс-код?
- Да. Она не должна догадаться, что на самом деле я тупой грубый мужик.
- - В нашей компании у всех строгий целибат: как только один из нас начинает регулярно заниматься сексом, мы больше не можем с ним общаться.
Потому что умираем от зависти.
- Строгая дама, начальница старшего курса, в учебной части рассказывает кому-то о том, как отчислили мальчика, а он потом пришел и говорит – спасибо, что вовремя прогнали, это было не мое.
- И при этом журналист же! Журналист! Вот только учиться никто не хочет! И всех отчисляют - а они продолжают тусоваться здесь, как ни в чем не бывало!
Я вежливо прошу у дамы нужный факультетский бланк.
Она перегибается через стол и заговорщически понижает голос:
- Чирик дашь?
- Чтоо?
- Чирик дашь, говорю? Десять рублей?
- Конечно.
Она откидывается и смеется:
- Поверила! Дурочка! Держи давай!
Убегаю, кричу:
- Я Вам чирик должна!
- Еще бы!
- Макси по невеселому поводу шутит, что не хочет в рай: там ее встретит вся кафедра зарубежной литературы во главе с деканом факультета. Лучше в ад – там все свои.
Калашина улыбается обреченно: Девочки, если смех действительно продлевает жизнь… Мне кажется, мы никогда не умрем.
Этой конкретной весной – никогда.
- Mood:
calm - Music:Sting - Why Should I Cry For You
- Нино даже смеется по-грузински; так Мохаммед умел по-арабски улыбаться; так я плачу абсолютно по-русски, навзрыд, хотя вскидываю брови совершенно по-итальянски, это доказано. М., например, задумываясь, по-французски упирает указательный палец в висок, и кожа над ногтем чуть бугрится.
Мы вчера с девушками стояли в очереди в МакДональдсе, и какая-то итальянская старушка тщетно пыталась что-то втолковать круглому рыжему кассиру.
- Вы итальянский знаете? - спросили у нас.
- Но компрендо. - тут же парировала Калашина, и кассир радостно замахал руками старушке - "но компрендо, но компрендо".
- Ахь, ти не панимаещ? - ехидно выпалила старушка по-русски, и, загрузив провиант в два пакета, стала разворачиваться к выходу.
- Buon apetitto! - крикнула я, и старушка обернулась удивленно и заулыбалась - "Grazia!"
Брови мы поднимаем совершенно одинаково.
- Старый добрый Т., ночью, по телефону:
- Полозкова, ну приезжай... Приезжай, Полозкова, хорош ломаться, мы тебя вылечим, у нас тут ром!
- Братцы, у меня температура и приказ на отчисление.
- (злорадно) Даа? А кому легко? Нам тоже завтра с утра на работу - а мы, между прочим, накуренные уже!
- После "Настройщика". Юля на диете, а мы жутко голодные.
- А пойдемте в МакДональдс!
Юля: Ннет!
Я: Да, Юля: мы возьмем картошечки... солененькой... с сырным соусом... и Биг Тейсти!
Юля, с мукой: Что такое Биг Тейсти?
Я: Это такой огромный круглый бутербродище! Дааа. Там кусок мяса, обжаренный как шашлык, и соус такой итальянский... и бууулочка специальная... и помидорчики...
Настя: Ну все, прекрати, человек мучается уже.
Юля: Нет, нет... Это... это у меня гастрономический онанизм.
- - Ну хорошо, а если б ты его застала не с этой жабой, а, скажем, с Летицией Кастой - ты не разочаровалась бы в нем?
- Ни за что. Я разочаровалась бы в Летиции Касте.
- Очень стыдно рассказывать, над чем именно смеются три интеллигентных девушки в МакДональдсе, но я так в жизни никогда не хохотала; не просто до слез, а у тебя уже просто свинцовеют брюшные и лицевые мышцы.
За Калашиной, конечно, надо ходить с блокнотом: чего стоит ее "доканат", детсадовское "мальчик, в общем, неплохой, только ссытся и глухой" и рассказы про гламурный девичий алкоголизм;
- Мы тогда с Ксюхой ездили в Питер, и чего-то приспичило нам делать маникюр; сидим, руки в кровище все, ты понимаешь, ручьями просто все это с пальцев, и Ксюха говорит:
"- Вот я приеду домой, и меня спросят: Ксюшенька, а чего ты вся в синяках и кровоподтеках?
А я скажу: А просто я себя... НЕНАВИЖУ!!!"
- - Калашина, я придумала стих про девичью мечту.
- Какой?
- По морю, по океану -
К добру молодцу Кеану.
- Нет, у меня другой любимый, довлатовский.
"Режим:
Наелись и лежим".
- Mood:
excited - Music:Нино Катамадзе - Suliko
- У меня хомячок, Тёпа, ему два года уже. При том, что больше года они вообще не живут. Мы уже имя новому придумали, а он все не дохнет.
- Какое имя?
- Ну, мы долго думали. Мы решили - Тохтамыш!
- Да. Тохтамыш - это круто для хомячка.
- Да кошмар, у меня попугайчику уже десять лет. И рыбки сто лет уже живут, и ничего им не делается.
- Ну, может, с тобой весело жить.
- Нет, я не думаю. Я думаю - они назло. Они так друг другу - братан! Держись, братан! Еще немножко - и мы ее переживем!!!
- На семинаре "Афиши" сегодня был Лев Данилкин, и Лев Данилкин был чудо что такое; only_you когда-то описывала мне его немыслимым красавцем, на деле же это большая угловатая птица, которая что-то очень серьезно бормочет себе в грудинную ямку, будто у него там диктофон, по-вороньи кладет головку набок, когда прислушивается и, как любой яростный мизантроп, вызывает нежность, граничащую с умилением.
Юле же Калашиной, знатоку генеалогического древа монстра Вия -
(Юля: Мне надо книгу написать про него и ее приемных детей.
Я: "Жизнь Замечательных Нелюдей"?)
- он кажется просто душкой, и мы спорим.
- Юля, ты понимаешь, просто для таких внучек Вия, по метру восемьдесят три каждая, как мы с Заболотной, любой мужчина выше ста девяноста автоматически красавец - просто потому, что это редкие экземпляры, на которых мы - мы! - смотрим снизу вверх.
- Ты думаешь, вы внучки Вия?
- Ну, дальние потомки.
- По поводу тебя не знаю, а вот с фамилией Заболотная это вполне вероятно - подколодная там, заболотная...
- Юля, Юля, самое главное - что это не я сказала.
- Вера, у Вас фамилия тоже от змеи происходит, - робко вставляет Полина и потупляет взор.
- Да, но не ядовитой, и есть еще полозья на санках; где-то все-таки по дороге мои предки согрешили с добрыми силами.
- На Маяковской есть квартира, которую снимают Полина, Нелли и Марина. Полина, Нелли и Марина давно меня читают и относятся ко мне как-то незаслуженно трепетно; мы знались виртуально, а тут они стали приглашать меня в гости.
Когда три девушки готовят специально для тебя блины или оладушки - ммм - с яблоками, приносят Чинзано и пирог и открывают лучшее варенье в доме - при том, что вообще тебя раньше не знали и ты еще совсем не давала повода себя полюбить - и слушают, и всплескивают руками, и дарят подарки, - тут впору совершенно потеряться и решить, что тебя приняли за Ревизора - а ты сидишь, жмуришься и греешь ладони, как у большого камина в три девичьих сердца.
Когда они все втроем, трогательные, тебе по плечо, провожают тебя от Маяковской до самого подъезда и выстраиваются в ряд прощаться, - тебе благодарно и щемяще.
И если дома выгрузить из пакета надаренное, внутри останется явственный запах оладьев с яблоками.
Этот запах, мне кажется, когда-нибудь на рабочем столе у Боженьки перевесит много моих грехов.
- Mood:
sad - Music:Brazzaville - Last Days
