Как однажды Костя Щ вез меня из Сиолима в Вагатор, а я снимала видео, намотав ремешок от фотоаппарата на руку, чтоб не выронить.




и дорога чуть выше дужки его очков,
и волос, что ветер свивает кольцами,
и плеча
моя индия открывается без ключа

Костя оброс и как-то попрозрачнел; ты помнишь, говорю, как ты вез меня в Арамболь, где-то на восьмидесяти, скучал, поглядывал по сторонам; снял левую руку с руля, положил на колено, подумал, снял правую и едешь, не дуешь в ус.

- Константин, - говорю я, холодея, - не хочу показаться навязчивой, но я не вижу ваших рук на руле, и меня гложет подозрение, что мы разъебемся сейчас к чертям собачьим.

- Вера, - говоришь ты раздельно, вполоборота, поддевая пальцем ветер, - ну вы можете хотя бы сейчас! Когда мотоцикл неуправляем! Воздержаться! от ваших! неуместных! комментариев!

( и еще )


Другу моему Константину Юрьевичу Щ исполняется сегодня тридцать лет; на вышеприведенных фотоизображениях представлены все до единой его футболки и даже любимая моя зеленая кофта с надписью на иврите по воротнику. Я, по-хорошему, должна сейчас ехать за его мотоциклом в Арамболь, поглядывать в зеркальце на фару скутера Оксы, хохотать, бибикать машинам на поворотах и предвкушать, как мы сейчас усядемся в Psybar или в какую кафешку на берегу, закажем винца и жареного кингфиша, будем все это поедать при свечах и приговаривать - Костя-Костя, ты самый лучший, чего уж там.

Мне вообще-то действительно много надо бы тебе рассказать, но по телефону получается только "что-то я соскучилась, Костян". Иногда я лезу в папку "Гоа" и слушаю, как ты переводишь меню в Goan Cafe и читаешь про нежную кокосовую воду.



Костян! У меня много друзей, и я не могу сказать, чтобы я тут скучала два месяца с нашей последней встречи; но ей-богу, нет никого, с кем было бы так дико, нестерпимо, немотивированно смешно; тебе я обязана едва ли не лучшими двумя неделями в минувшем году. Вот тебе кино, которое ты снимал про Геннадия Жуковского - встретишь его, скажи ему, что он теперь звезда, и я простила ему ту ночь, когда он чуть меня не прикончил: зашла в душевую, а крышка слива вертится, вставая иногда почти вертикально, как будто зомби пытается выбраться из-под пола; я-то, конечно, сразу решила "змея" и протряслась полночи, закрыв дверь в ванную на щеколду. Утром пришла, осторожно сдвинула крышку - а там сидит мокрый, полудохлый, охуевший Геннадий и уже даже не сучит лапками. Так вот скажи ему - кто старое помянет, тому глаз вон. Я скоро привезу ему его законный гонорар за кино.

(с) 4uzhaya

Катько, Калашник и Чужая вернулись из Гоа, и теперь Настасья, злодейка, выкладывает индийские фотографии, а на них Морджим, Сиолимский мост и тенты Дэймаркета.

Я их самих когда увидела, - темного меда, покусанных, расслабленных, в али-баба-штанах - у меня в груди начало свербить, а теперь фотографии, и мне совсем край, я села пересматривать свои, а оттуда такие люди смотрят.

Не буду скрывать, съемки этого сюжета едва не стоили нашей команде здоровья. Психического.

Смотреть нужно до конца, в конце Костя Щ говорит слово "помехи" с легкой отеческой укоризной.