Сердешный друг Ляксей празднует три года своего жж, дает ссылку на первый пост.

- Ты прочитала?

- Да. only_you тогда еще всем отвечала в комментах.

- Я у нее тогда еще не был забанен.

- И я.

- (со вздохом) Как молоды мы были.

( Много, восторженно )

UPD.: Вещдоки!

меня зовут Верочка, мне 19 лет, и я алкоголик; нет-нет, что вы, я не жалуюсь, я хвалюсь. (с)

( Ну и в том же духе )

Город вечером отчетливо пахнет гуашью - вы рисовали в детстве? - а днем теплым железом и жженым сахаром. Ветераны со старческой гречкой под глазами и на папиросных руках, спускаются по ступенечке в вестибюль метро, зажав в кулаке свои гвоздички. Коренастые девахи влетают на бегу в до отказа забитый вагон, выпрямляют спину и разводят ступни в балетную первую позицию, чтобы не задело дверьми.

На работе просят привезти дивидишку с японским порно, чтобы были картинки для моей же статьи. То есть прекрасная Леночка берет в наманикюренные ручки диск, где на обложке огромный мускулистый мужичище скабрезнейшим образом овладевает двумя малолетками во всех позах, и аккуратно клеит на него желтую бумажку "передать Феде".

Вопрос, откуда они узнали, что у меня такое имеется, даже не стоит.

Очень много учу и работаю - утомительная, но счастливая востребованность, пятилетку в два месяца, три материала за ночь, даешь электрификацию всей страны.

- О ком пишем?

- Сегодня - о Модильяни, Катамадзе и Полозковой.

Читаю "Полное собранiе сочиненiй Леонида Андреева (съ портретомъ автора)" 1913 года. С выходными данными "Изданiе т-ва А.Ф. Марксъ СПБ", затертостями от многих сотен пальцев на эрзацах и страшными пометками типа "Н. Колосов 17/IX - 37 г.".

Гаденькое, низкое чувствецо по отношению к двум в прошлом близким людям - не желать плохого, но радостно злословить за спиной - вызывавшее брезгливость к самой же себе, снимается как рукой двумя смсками и часом в церкви.

Ароматерапия, гель для душ с запахом ладана.

Отращиваю в себе девочкость ногтями и вырезами, хожу в браслетах и на свидания. Краснею, когда Тот-Кого-Нельзя-Называть решительным жестом вытягивает мою ладонь из кармана и берет под руку.

Валяющийся в больнице лучший брат Леха ("лучший друг - избито и скомпрометировано; ты будешь мне "лучший брат"), одобряя выбор, улыбается по телефону:

- Позвони мне от него как-нибудь утром.

По утрам, кстати, звонят рок-звезды, а днем главный редактор "Афиши" кается в воинствующем субъективизме своего издания.

Транспаранты, субботники и мир-труд-май; таджики лениво водят кисточками по оградам, я тихонько токсикоманю: запах свежей краски - особенный весенний наркотик, с самого детства.

Отойти и приклеить на жизнь желтую бумажку "Только бы не сглазить".

- Лена, диск с порнографией обязательно верните.

- Я постараюсь.

Мы сидим с Лехой в одном из арбатских переулочков, напротив чудно подсвеченной церкви, с которой, подтаивая, маленькими лавинами сходит снег - шшух - мы сидим на лавочке, на собственых варежках, воткнув красную герберу в сугроб. Мы пьем.

Леха, чокаясь, приставляет свою широкую приземистую бутылочку White Horse whiskey, с завинченной пробкой, к моей вытянутой стройной бутылке Martini Bianco.

- Леха, это же мы, смотри. Ты, крепкий, широкоплечий - и я, высокая, девятнадцать градусов.

Сходство и правда разительное. Тем более Мартини открыто.

- Видишь, Леха? Оно тоже без башни.

***

Тогда же: Леха ходит вокруг лавочки и устраивает мне моноспектакль: жестикулирует, заговорщически шепчет, улыбается ямочками - рассказывает мне всяческие порнобайки про себя и своих друзей, про бурную юность, про каких-то ненормальных девушек, разбалтывает страшные мужские тайны - я фыркаю, морщусь и хохочу.

Вдруг Леха осекается и застывает от ужаса.

- О, черт. Я представляю, как завтра утром будет выглядеть твой жж.

***

А еще вчера на Старом Арбате, в два часа ночи, у "Крошки Картошки" мы познакомились с прекрасной Кристиной. Я считаю, это вообще идеальное место и время для приятных знакомств. Кристина искристо смеется, своя в доску и тоже была в Шарме месяц назад.

- Крис, хочешь тоста с салями? Я тебе его отдам целиком.

- Мне нельзя, у меня пост. Мне очень приятно, спасибо, но мне совсем нельзя, у меня пост.

- Такой строгий пост?

- Ну, как ты видишь - не такой строгий. - смущается Кристина, потому что мы с ней хороши примерно в одинаковой степени. - Но я очень, очень стараюсь.

К Лехе подкатывает мужик с фингалом, трясет ему руку и сообщает, что у него двое прекрасных детей. Леха искренне поздравляет мужика. Из-за угла выпадает друг счастливого отца, и они спрашивают у Лехи, как пройти к театру Вахтангова.

Я подробно объясняю про долго-долго по прямой, потом фонтан, над которым золотая принцесса Турандот - и вот это и есть театр. Они очень внимательно слушают, благодарно целуют мне руку и вдруг вскидываются:

- А корова, корова там будет?

- Которая у Му-Му? Конечно, но она до театра еще, и ее закрывают на ночь.

- Но она будет?

- Конечно.

И мужик, нагибаясь к самому уху, говорит:

- Девушка, пошли с нами.

- Я не могу, я с Лехой.

- (трагически цокает) Я понимаю.

И уходит.

У меня лучшие на свете друзья, решительно все.

• Град, опаздывает на вечерний сеанс в Киномакс-ГУМ, на страшной скорости сметает билеты и идет к залу.
  
  - Град, я хочу чипсов!
  
  - Никого нет!
  
  За стойкой появляется сонный мальчик-кассир.
  
  Град, нетерпеливо: Нам чипсов.
  
  Мальчик, мыча: Ннну, есть с беконом... с курицей... с сыром... еще с луком...
  
  Град, стервенея: С геморроем!
  
  Покупаем с беконом, несемся, по ходу:
  
  - Град, никто не купит чипсов с геморроем.
  
  - Конечно не купит! Их заставит Верочка!

• С Лехой, по телефону:
  
  Я: Ты представляешь, докатились. Какая-то девочка у Юнны посты ворует! Посты!.. Интересы!..
  
  Леха залезает в жж, смотрит:
  
  - Вер, она 88-го года рождения. Шестнадцать лет ребенку, что вы хотите.
  
  - Леха, я 86-го, и что? Я уже тогда!.. У меня уже тогда!.. и книжка!..
  
  Леха, очень тихо: Верочка. Есть некоторые дети, которые не заканчивают школу в тринадцать и не учатся на четвертом курсе в восемнадцать, как вы с Трепой. Есть такие некоторые дети... нормальные.

• Я: Нет, это несерьезно. Мне нужен мужчина, который решает проблемы, а не создает их.
  
  Л., задумчиво: Снайпер?..

• Я: Ой, вы едите коричневый сахар?
  
  - Эээ... нет, просто мы давно не заглядывали в сахарницу.

• Трепа: А в новом списке литературы такая книжка есть, вообще - "1984" Оруэлла. Замечательная книжка: еще неделю потом кажется, что у тебя глаз торчит из жопы.
  
  Я: Литературные критики мы, да.

• - А он?
  
  - Нет.
  
  - А ты?
  
  - Да.
  
  - Бля!..

• На Тверской женщина-бомж в синей тряпке, намотанной на голову тюрбаном, приставляет горлышко открытой «Аква Минерале» сначала к правому, потом к левому веку и заливает глаза водой.

• У «МакДональдса» на Пушкинской из машины выходит блондинка в ультракороткой юбке и унтах.
  
  - Клево выглядишь! – одобрительно цокают двое друзей девушки.
  
  - Да вы че, я из Лапландии тока вчера! Вчера тока приехала! – и кивает на унты.
  
  - Бляаа! Ну отпаад!.. Отпад!

• - Пятидесятый раз уже пытаетесь начать встречаться.
  
  - Ну да. И вроде как и я его люблю, и он меня любит, да то ли времени все нет, то ли желания.
  
  - Незавершеночка вечная.
  
  - Да неначалочка скорее.

• Костя П. приходит на экзамен в блестящем пиджаке и со списком прочитанной литературы с пометками на манер
  
  «Камю Чума герои: Риэ – good»
  
  - Что читал?
  
  - Сартра, Виана, Брехта, Ремарка – ну и тэ дэ.
  
  - Будешь стрелять по Микеладзе трассирующими пулями?
  
  Костя, синим глазом, интонацией и бровью Джеймса Бонда: Я не стреляю в женщин.
  
  - О, все приходит с опытом, мой мальчик.
  
  И про себя – цельтесь в сердце, юноша, у вас оптическая винтовка.

• Леха: Да не нужна мне ваша литература вообще. Ну не нужна. Я и без Горького вашего и Бунина – отличный мужик.
  
  Полина, подтверждающе кивая: Отличный. И без Бунина. И вообще без Б.

• Люся, моя любимая порноактриса: Я заметила – ученые даже про это писали, я читала книгу – у меня знание английского зависит от стадии цикла. На начальной стадии я своим голландцам любовные письма пишу по три экрана каждое, а ближе к концу – еле три строчки вымученных. «Сорри. Вери бизи. Мисс ю. Люся»

• Ранним утром, залитая солнцем гулкая московская окраина в стиле пост-индастриал; я и воздушная звонкая блондинка шлепаем по лужам; мордастый мужичина высовывается из полуподвального помещения - по грудь от земли - и радуется на всю округу:
  
  - Васек! Ну здорово! Ты там как? Да? Так мы где будем делать-то это - в туалете? Или в ванной? А? Васек! Слышу тебя прекрааасно!

• Крошечная, сиротливая, умоляющая табличка у офиса МТС на Новом Арбате:
  
  ПОЖАЛУЙСТА,
  не курите!

• У меня четыре дня нет интернета и мобильной связи, но зато карнавал: ко мне в гости приезжает роскошная рыжеволосая интернациональная гейша Люся, чарующая мою мамашу до придыхания, звонит Леша, налаживающий личную жизнь с радиоведущей, чудесная застенчивая Полина навещает меня больную и красноглазую, дарит мне диски группы «Браво» и безропотно мерзнет, слушая мою многочасовую исповедь – я честно не знаю, чем я заслужила такое внимание – а ангелица Майя, внешкорр отдела культуры в «Коммерсанте», зовет меня в гости и прописывает у себя на ближайшие две недели. Поэтому теперь я живу в Новокосино, и меня одевают в винтажные браслеты, купают в психоделической ванне малахитовой расцветки и поят коллекционным чаем «Земляника со сливками», разливая его в чашечки из костяного фарфора и рассказывая:
  
  - Ну ты можешь себе представить, каким адом мне это все показалось, когда я переехала в Москву из Питера в пятнадцать лет. Даже директор в новой школе был педераст, про него и в «МК» писали. У него был специальный кабинет с сауной. И он туда водил своих фаворитов-физруков. И все всё знали – а я и подозревать не могла!
  
  - Ужас какой.
  
  - Конечно ужас, - праведное возмущение. – Надевай юбку – не надевай юбку: ноль эмоций. Пррросто кошмар!..

Город пропитан поэзией, как маринадом: в горле щиплет от остроты.

• Девушка в простой дутой куртке, джинсах и волосами в хвост идет по Большой Дмитровке и стучит в кастаньеты – чок-чикитита-чок – обеими руками, очень сосредоточенно. В воздухе повисает Кармен-сюита: отчетливо хочется встать на цыпочки и по-тореадорски щелкнуть пальцами.
  
  - И такое бывает, Верунчик.
  
  - Испания оставляет след!

• Остановка у «Кантемировской». Невысокий мужчина в дорогом костюме и галстуке, с кейсом под мышкой, с интеллигентным лицом – сильно шатается, пытается удержать равновесие, хлеща пиво из горлышка. Избирает жертвой простоватого мужичка.
  
  - Пива хочешь ты?
  
  - Нет, спасибо.
  
  - А чего? Сердце, что ли?
  
  - Нет, просто не хочу, спасибо.
  
  - Ты… ннне веришь мне, что ли? Надо уметь отдыхать! Вот ггаспадин – да? – Путин: он поработал и поехал пазз…праздновать – он же не дурак, он отдыхать умеет! Ты Путину не веришь, что ли?
  
  - Я никому вообще не верю. В себя только верю.
  
  За маршрутками, выстроившимися в ряд, показывается автобус; народ струится к нему.
  
  Подъезжает, распахивает дверцы. Я сажусь у окна.
  
  - В себя он верит только! От дурак! Да в жизнь надо верить! В жизнь! –
  
  - и со всех ног несется к автобусу.
  
  Автобус крякает, замирает и закрывает двери ровно перед его носом, увозя Верочку, прижавшуюся к стеклу.

• Через мост от Болотной площади (на которой Аня Заболотная, она же only_you, цедит сквозь зубы: «Опять две первых буквы отодрали, вандалы»), среди шикарных паласов и бизнес-центров, подсвеченных неоном, на стене нарисована девочка с косичками и поджатыми губами и подписанно черным граффити
  
  ТЫ ЗДЕСЬ
  не свой

• Леха приводит меня в кафешку «СВ» на Театральной: там каждый столик в отдельном купе, типичные такие оконные рамы, таблички «Купе для отдыха проводников», чай с подстаканниками и десерт «Начальник состава». После двух глинтвейнов красивой официантке с длинной косой (которую реально зовут rushana, Макси!) хочется протянуть полтос на белье и устало сказать – Леха, стелимся. Чур, я на верхней полке.
  
  За занавесочкой видно снующих официантов.
  
  - Жалко только, конечно, что мы у тамбура.
  
  - Так хоть не плацкарт.

• Самое острое наслаждение за последнее время я получила от того, что постригла вчера собаку. Целиком, кроме морды, потому что морду нельзя. Побрила машинкой. Ризеншнауцера. У которого один череп больше моего в два раза. Три таза шерсти. Жесткой, грязной и черной, как моя смерть.
  Тебя прямо волнами накрывает. Слоями снимаешь собаку с собаки. Появляются жилы, ребра, мускулы. Шварц стоит замерев, глубоко дышит и жутко прется от того, что происходит. Мир меняется к лучшему. Моими руками. Состояние двухчасового такого невозможного кайфа.
  
  Таня, специально приехавшая стричь псину: Мне даже стыдно просить денег. Ты его сама всего вычесала, постригла и вымыла. Я только челку подровняла!
  
  Я, блаженно улыбаясь: Таня. За такое. Адское. Удовольствие. Хочется. Заплатить. Шварцу.

• И да, не забыть: два дня назад я полночи сидела, хохотала и пила вино, завернувшись в боа, когда-то принадлежавшее… Любови Орловой. Белое, горностаевое. С темными кончиками.
  
  - Оля, я не знаю за что, но Боженька любит меня.
  
  - А что? Ухаживает, да?