Он не пишет своих, но чужие его отчаянно веселят.
Он их складывает в башку себе, словно цацки.
Он и сам ходит где-то, куда Макар не гонял телят,
И кровь его не раствор печали, а, собственно, дистиллят.
Но писать стихи - это как-то не по-пацански.

Он как теплый циклон, продуцирует свет и тишь.
В детстве все от его спокойствия сатанели.
Ему легче сидеть в горах и курить гашиш,
Ведь когда Бог видит, что ты спешишь -
Твой состав встает посреди тоннеля

И стоит как врытый, как населенный железный гроб.
Не видать, мол, сегодня ни бухгалтерии, ни бабла нам.
Вот поэтому он сидит у себя внутри, как большой микроб,
Потребляет китайский чай, курит всякий смешной укроп,
А я еду за ним из последних строф, из последних строп -
Голубым несложенным парапланом.


26 июля 2007 года.

• Девушка вчера, рядом с киосками у парадной лестницы на журфаке, распаленно:
  
  - Я ему написала: Челси хорошо сыграли (я не смотрела). Я ему написала: наш план провалился, потому что Брэд Питт и Анжелина Джоли поженились! Я ему написала: ну блядь (без мата!) и где ты? Я ему написала смайлик - "целую". И еще написала, - торжествующе, - "проснется совесть - позвони!"..

• Лохматый тянется через меня, чтобы переключить что-то в компьютере - он подсоединен к телевизору, мы смотрим кино. Перегибается, и я начинаю отчаянно стучать его по попе, со всей силы.
  
  Замирает. Садится. Понижает голос:
  
  - Верочка. Ты не хочешь немного рассказать о себе?..

• Моя прекрасная тетя-психотерапевт по совместительству еще астролог и кандидат химических наук. Мы сегодня с ней обсуждали корпускулярно-волновой дуализм. Это фотонный луч, если вы помните: фотон одновременно является и частицей, и волной, и его невозможно отследить в каждый конкретный момент времени - если он не двигается, он не существует.
  
  - Так вот, - я на третьем курсе это поняла: человек - частица, душа - волна.
  
  Без движения - ни того, ни другого.

• В троллейбусе до Варшавской едут маленький мальчик лет пяти-шести в шапке с помпоном и его молодой отец, пьяный, как говорит vorontsova - совершенно лыконевязуемый.
  
  Папа: Да, Новый год, блин, и теще надо что-то покупать... И у тебя день рождения скоро... Мама-не-горюй... Ты чего на день рожденья хочешь?
  
  Сын: Мы тут подумали с Настей, нам даже можно одного на двоих, такая игрушка, - показывает пальцами, - ходит, смеется, поет. Танцует.
  
  Папа: А дорогая небось?
  
  Сын: Я не знаю.
  
  Папа: Мне ж мама твоя не дает ничо.
  
  Сын: Надо у Насти спросить, Настя точно знает.
  
  Папа: Неее, я стоко денег на игрушку тратить не буду. А у тебя двадцать первого ведь день рожденья, да? Дааа... Ты у меня двадцать первого родился...
  
  Сын: Пап, он такой классный, пощекочешь - смеется!
  
  Папа: Смеется...
  
  Сын: Ну он такой, знаешь, в такой коробке!
  
  Папа: Нет, это мы с тобой вместе придем, и ты выберешь.
  
  Сын: Он по-английски до двадцати считает!
  
  Папа: До двадцати? А я только до десяти умею. (растопыривает пальцы) Эйт, найн, тен.
  
  Сын: Найн, тен, елевен! А я до одиннадцати!
  
  Папа: Угу.
  
  Сын, тихим восторженным шепотом: А он - до двадцати!..

• Чуковскую подстригли, она как майская роза, я не видела ее неделю, я скулю и рвусь обнимать ее на людях; Чуковская строга и требовательна к действительности, все критикует. При этом первое, что она сообщает тебе по телефону в ответ на
  
  - Здравствуй, счастье мое!
  
  - Вера, я в ужасе! Снегг применил к Дамблдору авадакидавру! Ты представляешь! Я тут на шестьсот девятнадцатой странице, вся трясусь!
  
  Это как я приехала однажды к ней, опоздала, а она стоит в центре зала на Баррикадной, на каблуках, губы накрашены, книгу к груди прижимает, - а в глазах прямо мир рушится, и слышно даже, как громыхает, падая.
  
  - Вера! - и губа трясется.- Митя Карамазов! Ты уже знаешь, да, что произошло?..
  
  - Я не читала.
  
  - Вера! Прочитай! Это ужас что случилось!..
  
  А вчера идет, гордая, недовольная, а в нише на станции метро "Парк Победы" целуется парочка.
  
  Чуковская скользит по ним взглядом, презрительно цокает язычком и выдыхает:
  
  - Господи, антисанитария какая!..
  
  Она иногда говорит-говорит, возмущается, пышет пламенем, и тут вдруг замолкает, пытаясь сформулировать, и прямо видно, как слова накапливаются внутри и начинают давить на глаза - они и так по блюдцу, а тут она еще выкатывает их и становится прямо богиня праведного гнева. Ну, треть богини.
  
  - Ненавижу, когда со мной несогласны! Прямо вот - не выношу!..
  
  У меня, конечно, сугубо интимное что-то к Чуковской. Я мечтаю удочерить ее, посадить на шкаф, и чтобы она повелительно дрыгала оттуда ногами и вещала:
  
  - Это все глупости ты говоришь! И не спорь со мной!..

• На семинаре по отечественной журналистике, девушка заглядывает в список:
  
  - А вот моя подруга из тринадцатой группы просила у Вас узнать, что ей надо делать.
  
  Минаева, ироничная, прекрасная: А как фамилия?
  
  Раскрывает, проводит пальцем по графе напротив фамилии: там только одинокий крестик посещения за весь семестр.
  
  Невозмутимо: Ей? Ну, видимо, харакири.

• Боич, грустный:
  
  - И мы уже договорились, что я куплю у него телефон. А потом я прихожу к нему и говорю - ну? А он, оказывается, телефон своей женщине отдал в обмен на трусы.
  
  - То есть в обмен на секс?
  
  - Нет! Просто он ей телефон - она ему трусы.
  
  Гро, умиленно: Боич, хочешь, я тебе свой отдам? Он старенький правда, но он звонит! - и тянет ему свою раздолбанную Nokia 5100, в архиве которой, к слову, лежат все до единой мои смски двухгодичной давности.
  
  Боич, печально и гордо: Нет, свою мечту проктолога ты себе оставь. Мне не нужен резиновый и с фонариком.

Так и живем.