Я купила себе пару бесстыжих летних маек, мужские шорты-бермуды цвета хаки, арэнбишную кофту с декольте и капюшоном и очки, как у колумбийского наркобарона. Я похожа на девушку-драгдилера (или просто девушку драгдилера, многое зависит от дефиса); мама моя, видя меня в этих очках, сначала матерится, потом крестится и причитает, друзья-уроды зовут меня Терминатором; мальчики на улице, поймав на себе мой хищный взор, потупляются и рдеют, девочки воинственно сощуриваются.

Молодые кавказцы на рынке безропотно прощают мне до семи рублей, не в силах даже просто сфокусироваться на выданных им купюрах.

Весна в очередной раз сумасшедшая происходит.

Мы распеваем с мамой дуэтом на кухне на мотив из Крестного Отца - "Давай покрасим холодильник в черный цвет", драматически ломая руки; мама моя пронзительно сероглаза, когда простужена, и красива настолько, при всех своих многочисленных хворях, проблемах и шестидесяти годах, что я совсем перестаю бояться старения; перед окном у нее за четыре часа примерно зазеленела березка, в березке скачут синички, которым мама зимой рассыпала крошки на подоконнике и тут же уходила, чтобы не спугнуть, и любопытного кота с собой уносила, как ребенка - пойдем, котя, птички голодные, а морда у тебя бесстыжая, - и она сидит, как Аленушка, подперев щечку кулачком, и все это глазищами своими бездонными тянет, как мохито.

Я возвращаюсь домой в восемь утра, нетверезая, не всегда одна; я танцую на dj-сете лидера Gogol Bordello, глажу его по голой влажной спине, через полчаса танцев, задыхаясь, подползаю к Марине и шепчу, как Хоботов - в моем немолодом уже возрасте - веду иллюзорную жизнь!; прекрасная Махина показывает мне на коленке в ноутбуке свою рекламную нетленку, у Махиной манящая, шелковая, оливковая кожа, короткостриженное зарево на голове, счастливые, точеные брови вразлет, мне трудно дышать рядом с Махиной, ее хочется всю похитить, в темный уголок уволочь, и там я даже не знаю что; Топор называет меня "дорогая", отчего я прыскаю, потому что до сей поры он не обращался ко мне иначе, чем "слышь, чувиха" и "веранда, бля!", мы слушаем с ним рэп в уличном кафе в саду Эрмитаж и синхронно качаем головами в такт; я стала не чтоб красивее, но наглее и откровеннее в улыбках и жестах, и это чуть-чуть замедляет, стопорит, притормаживает окружающих, заставляет их смотреть чуть стекляннее; я последнее время какое-то просто крымское игристое. В бутылке под два метра.

- Эльвира Павловна, как хорошо быть большой девочкой.

- Да. У больших девочек в природе почти нет естественных врагов.

Сегодня крошечное, большеглазое, года полтора, наверно, дите в шапке и с двумя зубами во рту, которому я шла навстречу, обернулось, утвердительно кивнуло и сказало мне:

- Даас!

- Здравствуй, - ответила я, рассмеявшись, такое это было деловитое и непосредственное общение, и идущая впереди мама вдруг замерла, расплылась в улыбке и ткнула под локоть подругу с коляской.

- Первый раз здоровается!..

Круто как, думала я. Как-то вот захотелось человеку первый раз в жизни поздороваться - а тут навстречу я.

Счастье.

С опозданием на пару дней, потому что нет интернета:

• Волшебная indica, загорелая, кудрявая и вообще как во сне, говорит мне, что подо мной блуждающая сцена – каждый раз, когда я подбегаю, опаздывая, к ожидающей меня компании людей, машу руками, задыхаюсь и смеюсь, подпеваю клипам, перебрасываюсь остротами – она подо мной отчетливо видна. Я говорю, что специально таскаю ее за собой на веревке и вообще люблю эту метафору – еще Трепе писала, что «Под ногами нашими просто слякоть – под нею сцена;/ Каждый день – сюжет одноактной пьесы».
  Но вообще-то это немножко не сцена. Это блуждающая мель. Она перемещается с быстротой подводной лодки и вырастает подо мной, где бы я ни остановилась. И я уже даже могу без анестезии заходить в любимые магазины, где летние распродажи, и спокойно слушать добрых подруг, которые кто на море, кто в горы, кто в Европы – вот только слегка щемит сердце, когда не обнаруживается десятки на мороженое или, что еще обиднее, на метро. Этим летом она мне особенно преданна, моя мудрая мель, которая возвышает меня над суетой и отучает поддаваться соблазнам.
  
  Можно сказать, что это даже такой персональный переносной коммунизм.

• «Кофе и сигареты» Джармуша – как и должно, хороши послевкусием: после сеанса пойти, как мы, всем табором в кафе со столиками в клеточку, заказать по чашечке американского и курить самокрутки (по закону жанра это, конечно, должен быть пакостный кофе и дрянные сигареты, и сама забегаловка непременно крайне сомнительная – но с этим туго в столице, и бар оказался крайне мил, а кофе вкусен и в меру крепок). Атмосферное очень, контекстуальное, вкусом-запахом-осязанием кино, с фирменными джармушевскими диалогами как почти уже registered trademark, с этими нелепыми паузами, идиотизмом вежливости и вообще коллективной такой, трогательной абсурдистской шизой, из-за которой каждый персонаж становится похожим на моего доброго друга Йована – в общем, для ценителей крепко-дымного ритуала. Служителей черно-белого культа. Фильм лучше всего обрамлять созвучным летним вечером в славной компании, где и indica, и ymep, и chercher, и еще четверо улыбчивых и умных – не смотреть надо кино, но проживать, именно что прихлебывая эспрессо с пеночкой, забивая в машинку душистый ванильный табак (вот так). Как в «Личном времени» написал какой-то умница – «смотреть Джармуша – привычка вредная и старомодная. К жизни без фильтра. К искусству в зернах».

• Еще, важное: Лучшие друзья иногда перестают быть друзьями. Они становятся просто лучшими.

Акция “Окно в мЫ”
Идея и разработка: khait

Место действия: Италия
Действующие лица: хорошо знакомые

Constantino Ininzetti
Владелец пиццерии в предместьях Рима - добродушный толстяк, вечно окруженный итальянскими ragazza’ми, которых ласково кличет “shlushki”, при этом вспоминая доброго русского друга Топора, а они хихикают и шепчут: “Oooh, Kostya, Kostya...”; в прошлом лидер итальянского экстремистского движения (как позже оказалось - секты) со странным названием “Рашн водка, водка рашн”; отсидел срок за полное разрушение Колизея (произведенное за несколько минут с криком “Суууки!”); из спиртного пьет теперь только кьянти, по вечерам слушает Джузеппе Верди и Джоаккино Россини; Constantino приписывают авторство популярного итальянского жаргонного словечка “Ohuissimo”(этимология слова неясна).

Semyono Yakusheffatti
Самая высокооплачиваемая модель в мире мужской моды Италии. Лицо всех мужских линий большинства модных домов. Мужчина-темная сила, лермоновский Демон, слезы итальянских школьниц. Пел арию Мефистофеля в "Ла Скала". Потом влюбился, заперся у себя в четырехэтажном особняке в Пьемонте и рисует эротическую мангу. За пироманию и тот факт, что чуть не спалил в очередной раз его пиццерию, Ininzetti в очередной раз вчера пригрозил ему сексуальным надругательством.

Rubeno Zagbabjanti
Наследник мафиозной империи Крестного отца (кстати, его внебрачный внук ;)) ), самый знаменитый итальянский сутенер и наркобарон; компаньоны и конкуренты за свирепость и несдержанный нрав прозвали самого страшного мафиозо Италии Rubenito “наш маленький Ru ben Laden”.

Topor e Christina Lewinsky
Самая скандальная пара года: в Италии не осталось такого бара, где бы они не совокуплялись или не дрались. Недавно Topor приобрел несколько акров земли и виноградников на острове Сардиния и перевез туда жену и двоих очаровательных ребятишек. Он работает менеджером одного из самых популярных стриптиз-клубов в Кальяри, за что Christina регулярно грозится уйти от него к некоему субъекту по имени Dmitry Abezyaeff.

Dmitry Abezyaeff
Это он раскрутил группу “Тату” в Италии и добился такой невероятной ее популярности. Ему приписывали роман с обеими дочерьми Сильвио Берлускони, но сам президент категорически опроверг эти слухи, заявив, что Dmitry на самом деле только его личный фаворит.

Giovanna Machinelli
Ведет суперпопулярное ток-шоу на Rai Uno, пишет книжки для детей, снимается на обложках модных итальянских журналов, записывает компакт-диски частушек собственного сочинения на русском языке. Новое лицо Gucci. На днях в сто двадцать четвертый раз покорила Эверест. В ее доме на Капри всегда пахнет свежей выпечкой, корицей и тмином, и она с удовольствием кормит репортеров, которыми густо усыпаны кроны деревьев вокруг ее особнячка.

Daria Chernovazzo
Живет с Милане, снималась у Ferre. Вышла замуж за итальянского мультимиллионера, но тот подал на развод, узнав, что однажды некий Constantino Ininzetti по пьяни, на спор однажды расписался с ней в одном из московских загсов, чему были очевидцы, некоторые из них даже трезвые. Daria совершенно не расстроилась по поводу развода, привезла из Москвы некую девушку сверхъестественной красоты по имени Olga Savina и живет с ней в счастливом лесбийском браке, иногда приглашая в гости Vero4ka Quintavalle. Недавно открыла свой собственный пирсинг-салон.

Cyrillo Chovrinelli, Cyrillo Kutyreffazzo e Cyrillo Maza работают на мафию Zagbabjanti. Chovrinelli занимается хакерством и банковскими махинациями - но у него слишком интеллигентный вид, и никому не приходит в голову его заподозрить. Он порядочный семьянин, женат на русской девушке с шотландскими корнями, некоей McSimenko, имеет двоих детей, периодически захаживает в пиццерию к Ininzetti.

Kutyreffazzo - самый жуткий рэкетир, каких только знала Сицилия. Он грабит банки и подрабатывает киллерством. Поговаривают, что он маньяк, и вместе с сообщником со страшным прозвищем Perestukin крадет и насилует девушек. Однако это не доказано. Ходят также слухи, что у него когда-то был несчастный роман с каким-то голландским юношей, и это оставило незаживающую рану в его сердце.

Maza - самый изощренный преступник в шайке трех свирепых Cyrillo. Вообще никто не знает, что занимается этот Maza, однако все догадываются, что это нечто ужасное. Недавно женился на русской красавице по имени Svetlana. На свадьбе Ininzetti, упившись кьянти, соблазнил красавицу по имени Maria Arzamasovanni.

Maria Arzamasovanni
Работает в стриптиз-клубе Topor’a. Самая горячая девушка юга Италии. Сотни огненнооких мужчин собирается вокруг ее дома в надежде на ее благосклонность - ведь поговаривают, что Maria знает какие-то таинственные русские заклинания (их выдумали шаманы из России - их называют “Leningrad”). Она поет их очень громко и стучит по трубам, а потом предается страстной любви, приводя общественность в негодование и... экстаз.

Anna Zabolotnaya
Бандерша. Тесно взаимодействует с шайкой трех свирепых Cyrillo, имеет долю дохода от публичных домов Zagbabjanti. Скандальная писательница. Снимает культовые в среде итальянской молодежи порнофильмы. Содержит гарем из самых красивых юношей-моделей со всего мира.
Водку уже видеть не может.

Ну, и наконец,
Verochka Quintavalle
Вышла замуж за итальянца по имени Giordano Quintavalle, родила троих детей. Как всегда, мила, добра и неотразимо прекрасна ;)))