У моей любимой школьной подруги Маши ямочка на подбородке и трогательный промежуток между передними зубами, как у молодой Пугачевой. Она прелестна, немножко похожа на диснеевского Вуди-Вудпекера и не умеет врать. Она учится на геофаке МГУ и любит безмятежно, будто о лесной прогулке, рассказывать мне о своих практиках.

Маша: Мы жили в палатках, недалеко от Абрау, там еще завод. Туда приезжали чуваки, закупали себе веселье ящиками и гуляли. (делает глоточек кофе). Там еще были казаки. У них там типа станица, даже табличка висела. Казаки приходили к нам ночью знакомиться. Но мы не стали. (ни тени улыбки, еще глоточек кофе). Там еще были черные археологи. Они откапывали старинные клады, а кости просто отбрасывали в сторону. Идешь ночью в туалет - и кости человечкие белеются. (Верочку медленно распластывает уже на столике в "Пирогах"). Вот. Там еще были индейцы. Нет, ну правда индейцы, типа племя. Живут там.

Рубен: Ну да. Они вообще там раньше всегда жили, в Крыму, когда был еще общий материк. А потом обиделись и ушли.

Маша: Вот. Индейцы все наркоманы. Они там прямо вмазываются, шприцы лежат везде. Они еще воруют овец из деревни и приносят их в жертву. Пока мы там были, один индеец бросился со скалы, и по этому случаю пришлось спереть еще одну овцу и принести ее в жертву. Танцевали еще вокруг и типа копьями трясли.

Верочка хватает ртом воздух. Больше никто не смеется, как будто речь идет о котировках акций.

Маша: Да, еще там были нудисты. Они нас прямо встретили, когда мы только приехали - идем такие, с преподавателями, с профессорами своими - а навстречу нам чуваки, и на них вообще ничего нет, кроме огромных таких рюкзаков. И они такие прямо - ооо, молодежь, привееет!

Верочка плачет, всхлипывая.

Маша: Они еще сидели такие на берегу и пели песни под гитару. Грустные такие песни. протяжные - и нечем даже было прикрыться, кроме гитары. А еще там были роженицы.

Верочка (бьется в конвульсиях): Роженицы, Маша?

Маша (невозмутимо): Ну да, роженицы. Они там рожали в воду.

Верочка (визжа): От ужаса?!

Маша (удивленно): Нет, очень спокойно так себе рожали. Но мы с ними особо не дружили, так только, видели. Здорово там было, только холодно по ночам.

Это еще не все.

Моя любимая школьная подруга Света обороняется от двух своих ушлых младших сестер, невозможно милая и про отношения с юношами смешно говорит "предложил гулять". Света учится в Юридической Академии и практику проходит в судах.

- Там так интересно! Мы выезжаем на места преступления, представляешь - ну, пока как понятые, но все равно! Еще нас прикрепляют к какому-нибудь следователю и он нам рассказывает каждый свой шаг. Еще мне один оперативник молодой - такой душка! - показал, как надевать наручники, мы прямо ходили с Иркой в этих наручниках полдня. Еще мы сидим в суде на заседаниях и слушаем. Интересно очень, только это все может затянуться на пять часов, а ты сиди и не смей пошевелиться. Уголовные дела, гражданские. Еще и в машине с мигалкой покатают потом.

А Верочка болеет, размышляет о гештальт-терапии и все время ест. Она не будущий гидробиолог, и не адвокат, она журналист, и у нее хвосты по Истории кино, Источниковедению (да, есть и такой предмет!) и Истории русской журналистики XIX века. В связи с чем она смотрит "Черную кошку, белого кота" Эмира Кустурицы и пытается написать на него рецензию. И ее добрый друг Йован говорит ей по аське, что и вправду есть такие цыгане с золотыми фиксами и машины "трабант", у которых картонная обшивка, она действительно очень нравится свиньям. Верочка чешет коленку заботливо отрощенными ногтями и пишет первую строчку "Свиньи в Югославии действительно едят автомобили. Так говорит мой друг Йован, а ему можно верить".

И что самое смешное - у нас у всех и правда великое будущее. ;)